Мазуркова О. А.

Социологические теории славянофилов (Данилевский, Леонтьев, Соловьев)

Личность Геккера
Юлиус Геккер, американский критик исследователь русской социологии, мало известен даже в кругу специалистов. Во многом это объясняется языковым барьером, ведь оба издания «Русской социологии», вышедшие еще в начале прошлого века, не переведены на русский язык. Личность Геккера весьма любопытна. Мы располагаем лишь скудной информацией о нем, но даже это дает понять, что он – человек с незаурядной биографией. Формирование Геккера как ученого происходило в Америке. Интересом к социологии он обязан влиянию американского социолога Франклина Генри Гиддингса, представителя психологического направления в социологии. В Колумбийском университете Геккер получил научную степень доктора философии за труд «Русская социология», который был впервые издан в Нью-Йорке и Лондоне в 1915 году. Рукописный вариант этого первого издания был отредактирован Гиддингсом.

Следует отметить особый период жизни Геккера, который имел последствия для его мировоззренческих установок. Ученый в течение двенадцати лет жил и работал в Советском Союзе. Автор «Русской социологии» был очевидцем всех социальных преобразований, происходивших в это время в стране. Также Геккер активно работал в области образования.

Результатом этих лет явилось второе издание «Русской социологии», вышедшее в Лондоне в 1934 году. Этот вариант представляет собой более зрелый труд, включивший новые главы по русской и советской социологии и претерпевший эволюцию к марксизму. В своем труде Геккер рассматривает основные школы русской социологии, различные ее направления и анализирует их.

Славянофильство Данилевского

Взгляды славянофилов были синтезированы и в некоторой степени очищены от метафизических предположений Данилевским (Николай Яковлевич Данилевский (1822 – 1885) – ученый. Специализировался в естественных науках, был статистиком, переводчиком, писал труды по психологии, экономике и политике. Его книга "Россия и Европа" считается классикой внутри широкого разнообразия произведений славянофилов).

Его подход биосоциален. Он утверждает, что пришел к выводу, что русские необычные люди, отличающиеся от других на основе исторического изучения и биологической аналогии. Он не считает задачей России просвещение всего человечества, как раньше считали славянофилы; согласно Данилевскому, не существует такой формы цивилизации, которая могла бы быть принята всеми народами; имеются лишь культурно-исторические типы, и славянские люди представляют один из них, который, по сравнению с другими цивилизациями, должен быть более широким и полным.

Теория культурно-исторических типов Данилевского основывается на биологическом суждении, что существует нечто большее, чем относительное различие между родом и видом ("Россия и Европа" (Россия). С.125). Он считает род человека или человечество – только абстракцией; реальны виды людей, которые в истории могут быть разделены по их культурно-историческому типу. Его биологическое суждение пришло в противоречие с теорией Дарвина о происхождении видов, и Данилевский пытался защитить свою теорию, противопоставив ее великому англичанину (В работе Дарвинизм, которая издавалась дважды. Автор умер, не закончив ее).

Биологическими аналогиями Данилевский пытается подкрепить и подтвердить свое изучение истории, надеясь таким образом придать ему вид чего-то естественного и неизбежного. Мы даем здесь схему социологического аспекта его теории: Не существует строгого правила для деления истории на различные периоды. Деление частично зависит от взглядов историка, а также характер самого развития, которое может происходить более или менее локальными изменениями ("Россия и Европа". С.91). Только внутри одного типа возможно выделить периоды исторического движения, которые обозначены словами: древний, средневековый и современная история. Но это вторичное деление; первичная классификация состоит в отделении различных культурно-исторических типов друг от друга (Русское слово, которое мы переводим как «historical types of culture» эквивалентно немецкому «Kultur-Historische». Этот термин был использован немецким историком Рукертом, и, возможно, Данилевский взял его у Рукерта. Статья Бестужева-Разумника, «Русский Вестник», октябрь, 1874). Такими являются независимые основные уровни, религиозные, социальные и другие принципы деления исторического развития ("Россия и Европа". С. 88).

Мы можем определить стадии развития определенного типа общества, цикл которого принадлежит прошлому. Мы можем сказать: "Здесь заканчивается младенчество, здесь юность, зрелость, здесь мы видим старость, упадок; которые должны делить историю на архаичную, древнюю, средневековую и современную" (Там же. С.90).

Кроме деления на естественные системы культурно-исторических типов или независимые и первоначальные цивилизации не может быть другой классификации цивилизаций. Хронологический порядок следующий: 1 Египетская, 2 Китайская, 3 Ашуро-Вавилоно-Финикийская, Халдейская или Древнесемитская, 4 Индийская, 5 Иранская, 6 Еврейская, 7 Греческая, 8 Римская, 9 Новосемитская, или Арабская 10 Германо-Романская, или Европейская. К этому списку можно добавить два американских типа – Мексиканский и Перуанский –которые погибали от насилия, таким образом лишившись возможности завершить свое развитие. Только те люди, которые создавали культурные типы были прямыми покровителями цивилизаций. Следует различать несколько изолированных типов цивилизаций таких, как Индия и Китай, и цивилизации, которые успешно построены на руинах других, умирающие типы, служащие материалом или "удобрением" для возникающих. Такими были Египетская, Ашуро-Вавилоно-Финикийская, Греческая, Римская и Европейская цивилизации.

В мире людей функционирование культурных типов или независимых цивилизаций – временный феномен, который нарушает существующий порядок, является аналогом комет и космической материи, которые движутся среди планет Солнечной системы. " Такими были гунны, монголы, турки, которые, выполнив свою разрушительную задачу помочь борющемся цивилизациям сделать последний вздох, разорвать на куски их остатки, исчезнуть и снова погрузиться во мрак. Позвольте нам назвать их негативными представителями человечества" (Там же. С.93). Наконец, существуют племена, которые, по различным причинам, не выполняют ни конструктивное, ни разрушительное задание. Они в значительной степени этнографический материал, добавляющий к многообразию и богатству те типы, из которых формируются составляющие. Примером могут служить финские племена России. В некоторых случаях пришедшие в упадок исторические типы культур переходят к этой стадии.

История доказывает, что цивилизации не допускают замену одного исторического типа другим, их роль – стимулирование, "питание" или "удобрение". "Если цивилизации расширяются путем колонизации или прививаются народам так, что становятся их собственными цивилизациями, то затем прививка не приносит пользы ни в физиологическом, ни в историческом смысле" (Там же. С.104). Она живет в них как паразит и мешает их собственному развитию.

"Переход от этнической стадии к гражданской, от гражданской к цивилизованной и культурной стадии обуславливается серией ударов или толчков, стимулирующих и поддерживающих деятельность людей в определенном направлении" (Там же. С.117). Толчки – это войны, состязания различного характера и подобные стимулы.

Прогресс не является общим движением всего народа к одной конечной цели. Он состоит в работе всех сфер деятельности исторической жизни в различных направлениях. Так "многостороннее проявление человеческого разума есть прогресс" (Там же. С.92).

Цивилизации, развившиеся на руинах прошлых культурно-исторических типов, например Европейские, имеют вид исключительного прогресса (Там же. С.76). Восток и Азия – "характерные представители того периода, когда нации возникали везде, где могли жить люди" (Там же. С.77). Нациям, как и другим организмам "дан определенный срок жизни и когда он исчерпан, они должны умереть" (Там же. С.75). Следовательно, прогресс подчинен закону уменьшения возвратов. "Если этнический период – это время сбора урожая, запаса для будущей деятельности, то период цивилизации – время потребления … и не важно, как велик запас энергии, в конце концов, он уменьшится и будет исчерпан" (Там же. С.113).

Теорию социальной эволюции Данилевский суммировал в следующих пяти общих правилах или законах: Закон первый. Каждая семья наций, которая характеризуется отдельным языком или группой языков, родство которых между собой распознается без сложных филологических исследований, представляет собой оригинальный культурно-исторический тип, если умственные возможности позволяют историческое развитие и она прошла стадию младенчества.

Второй закон. Чтобы цивилизация могла стать новым культурно-историческим типом, позволив ему возникнуть и развиться, людям, принадлежащим этой цивилизации необходимо насладиться политической независимостью.

Третий закон. Начала цивилизации одного культурно-исторического типа не передаются по наследству нациям другого типа. Каждый тип должен выработать их для себя, даже если находится под влиянием иностранного типа, который предшествовал ему или современен с ним.

Четвертый закон. Цивилизация, принадлежащая каждому культурно-историческому типу, достигает своей полноты, многообразия и богатства только тогда, когда различные этнографические элементы, составляющие ее, оформляются в федерацию или политическую систему равных, то есть не подчиненных друг другу, правительств, полагающих, что они еще не стали политическим целым.

Пятый закон. Эволюция культурно-исторических типов является почти аналогичной тем многолетним растениям, которые несут плод только однажды. Эти растения, хотя и имеют неограниченный период роста, обладают относительно коротким периодом цветения и плодоношения, истощают раз и навсегда свои жизненные силы (Там же. С.104).

В теории "Культурно-исторические типы" автор обращается к изучению славянских народов в контрасте с их западными соседями. Среди славян, особенно русских, он нашел все необходимые элементы для формирования независимого культурно-исторического типа. Согласно автору, существует четыре главных сферы деятельности, в которые почти все цивилизации делают вклад: 1 Религия, 2 Культура в узком смысле слова как наука, искусство и промышленность, 3 Политика, 4 Социальная экономика. Все прошлые цивилизации сделали вклад в одну или более областей, но ни одна не была справедлива ко всем. Но в отношении славян все будет по-другому. Он говорит: "На основе анализа общих результатов деятельности прошлых культурно-исторических типов и сравнения их части со специальными характеристиками славянского мира, а другой со специфическими для славянской природы скрытыми способностями мы можем сохранить обоснованную надежду на то, что Славянский культурно-исторический тип – первый синтез всех аспектов культурной деятельности… Мы можем надеяться, что славянский тип будет первым полным четырехосновным культурно-историческим типом (Там же. С.556).

Этот очерк взглядов Данилевского нуждается в небольшом комментарии. Его предсказания не совпадают с реальными фактами исторического развития России. Тем не менее, существует возможность развития России как относительно независимого типа цивилизации.

Попытка Данилевского разделить историю "естественно" похвальна, однако, его десятикратный раздел произволен как очевидный из "Ашуро-Вавилоно-Финикийской" и "Халдейской или Древнесемитской" группировок. Современное изучение цивилизаций Средиземноморского бассейна показывает такое различие между ними, какое существует сейчас между цивилизациями Восточной и Западной Европы. Культурные достижения человечества не продукт отдельных людей. Типы цивилизаций действительно есть, но деление не такое строгое, как предполагает Данилевский. В совокупности они образуют мультимодальную прямую, их независимость достаточно относительна, так как они имеют общую основу. Современное значение коммуникации продолжает расти, нации мира сближаются и этот факт становится все более узнаваемым. Некоторые социологи верят, что в будущем появится объединенный тип цивилизации.

Руссофильство Леонтьева

Социальные теории Леонтьева родственны только что исследованным представлениям славянофилов (Константин Николаевич Леонтьев (1831 – 1891). По профессии был хирургом, но служил чиновником иностранных дел на Ближнем Востоке, был цензором литературы, редактором, романистом и социальным философом. Он закончил свою жизнь в монастыре, мало известном и ценном его родственникам. Пятый и шестой тома его книг – социологические работы).

Леонтьев был настроен крайне консервативно, разделял взгляды даже тех славянофилов, которые, как ему казалось, подрывали независимость России своей доктриной панславизма (Он говорит: " Идея православной культурной России действительно подлинна, возвышенна и официальна. Но панславизм, с любой стороны, – имитация и ничего больше. Это идеал современных европейцев-либералов, стремление быть как все, а русские нашего поколения должны страстно стремиться к духовной интеллектуальной и культурной независимости… А затем и другие славяне последуют за нами"). Его целью было любой ценой сохранить, во-первых, специфический характер загадочного христианства, церковный и монастырский византийский и частично римский тип; во-вторых, твердое, централизованное монархическое правительство и, наконец, первоначальную красоту и простоту жизни в национальных формах. Демократию и интернационализм он считал расовым распадом и поэтому злейшими врагами человечества (Он утверждал: "Процесс уравнивания, вызванный смешением классов и сильной тенденцией к внешней однородности, вместо формирования деспотического союза в разнородной насильственно управляемой среде – первый шаг к разделению на составные части"). Его реакционная политика выстроена в соответствии с теорией социального развития, которая является попыткой соединить идеи Святого Симона, Гегеля, Августа Конта и Герберта Спенсера (Леонтьев заявляет, что пришел к теории социального развития независимо от Герберта Спенсера: "Герберт Спенсер не был известен мне в 1870 году, когда я писал работу "Византийство и славянофильство". Глава этого сочинения содержит схему его теории социального развития).

Краткое содержание его теории следующее: "Идея развития перенесена из точных наук в историческую сферу и представляет собой комплекс концептов". Процесс эволюции в органическом мире – это постепенный переход от простого к сложному, постоянная адаптация, с одной стороны, к окружающей среде, похожим и родственным организмам, а с другой стороны, индивидуализация от похожих и родственных явлений… Это непрерывный процесс перехода от невыразительности и простоты к оригинальности и сложности … постепенное увеличение сложных элементов, внутреннее увеличение и одновременно непрерывная интеграция… поэтому высшая точка эволюции – высшая степень сложности, которая удерживается некоторой внутренней принуждающей силой. Дело обстоит так не только с органическими телами, но и всеми органическими явлениями… вместе с процессом эволюции продолжается дифференциация частей форм, как целого… То же самое находят в эволюции тела животного, развитии человеческого организма, даже разума и характера человека.

"Все органические явления подчиняются тому же закону".

"Когда вещи приближаются к смерти, начинается упрощение организма".

Перед окончательным распадом ослабляется отделение части как целого. Дезинтеграция организмов внутренне становится более однородной, ближе к окружающей среде и больше похожей на родственные явления.

Органическая и социальная эволюция составляют триединый процесс, проходящий три стадии: "1 примитивной простоты, 2 процветающей сложности, 3 вторичной простоты".

Леонтьев считает эту формулу пригодной и для неорганического мира. Он утверждает: "Этот триединый процесс свойственен не только миру, который называет себя органическим, но, возможно, всему, что существует в пространстве и времени. Он может быть характеристикой небесных светил, истории образования их минеральной коры, а также характера человека, он четко просматривается в процессе развития искусства, в изобразительном искусстве, музыке и архитектуре; в философских системах, в истории религий и, наконец, в жизни племен, правительств и целых цивилизаций".

Развитие правительства обычно выражается в одновременном развитии соответствующих форм. Расформирование начинается с дробления этой формы и приближения ее к окружающей среде. " Форма – это деспотия внутренней идеи, которая предотвращает ее от распада. Разбить связи этой естественной деспотии значит погубить явление".

Каждая нация имеет свою форму правительства, которая в основном не меняется на протяжении исторического существования. Но, однако, от начала до донца в ее частях происходят более или менее быстрые изменения. Развитие несознательно и понимается не сразу. Оно проявляет себя в средний период – период высшей сложности и объединения, рано или поздно наступает некоторое повреждение частей формы и затем начинается ее разрушение и смерть.

Автор заключает, что, так как это связано со всеми нациями и правительствами, каждый должен быть активным, как "движущийся парус или паровой котел", тогда нация приблизится к высотам, но "намного хуже быть якорем или тормозом нации, которая снижается, как крутая гора". Этим любопытным заключением теории социального развития Леонтьев стремится оправдать русский деспотизм и бороться с демократией, которой он опасается как сигнала приближающегося распада.

Мы не можем отрицать определенной степени изобретательности автора, но ему не достает последовательности и умения соотнести факты с теоретической формулой. Картина демократии Леонтьева – фантом его воображения, который не нарисован с исторических фактов. На протяжении всей истории демократия не была главной движущей и дробящей силой. Ее тенденция должна была выровнять возможность и так обеспечить продвижение естественной ненаследственной аристократии.

Возможно, высшая степень сложности достигается только в демократическом обществе, которое делает необходимым экстенсивное разделение труда. Она удерживается связями однородной сферы потребления и равных возможностей, а не связями церковного и монархического деспотизма. Какой бы долей правды не обладала теория Леонтьева о трех стадиях, факты европейской теории не совпадают с его категориями.

Неославянофильство Владимира Соловьева

Чтобы продолжить обзор теорий славянофилов, мы представляем вклад Владимира Соловьева в эту тенденцию мысли (Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900) был сыном выдающегося русского историка С. М. Соловьева. Вл. С. Соловьев считается одним из наиболее способных русских мыслителей и создателем первой завершенной системы русской философии. Его работы содержатся в девяти томах. Философская система обобщается в докторской диссертации Узнадзе " Die Metaphysishe Weltanchauung Wladimir Ssolowiows mit orientirendem Uberic seiner Erkenntnistheorie". Halle-Wittenberg, 1909).

П. Н. Милюков (В статье "Распад школы славянофилов", Вопросы философии и психологии, май 1893). называет его основателем неославянофилов, левым мятежным крылом движения славянофилов. Он заявляет, что Соловьев основал новую школу на принципе, по которому социальные идеалы христианства должны быть реализованы в социальной и политической жизни человечества и русские люди, объединенные с римской иерархией, более всего подходят для того, чтобы осуществить идеал в объединенной католической церкви (В главе "Россия и ее кризис" Милюков говорит: "Римский Папа, царь и проповедник их союза – таким было апокалиптическое предвидение Соловьева").

Кажется, Соловьеву трудно согласиться с этой идеей прежних славянофилов, он несколько критиковал славянофилов как "идолопоклонников людей", потому что они считали славянский народ наделенным предельной правдивостью, силой и красотой.

Соловьев не такой сторонник, какими были его предшественники. Он, однако, склонен к религии.

В его системе социология появляется в виде социальной этики. Он говорит: "Существующая этическая проблема неизбежно ведет нас в сферу, которая определяет ход исторического бытия общества или коллективного человека".

Проблема, которую он пытается решить, – это взаимоотношения общества и индивида, проблема индивидуальности и социального контроля. С одной стороны, он не принимает идеи моральных субъективистов или индивидуалистов, рассматривающих каждое индивидуальное как самоопределяющееся и независимое от общества; с другой стороны, он думает, что человек – нечто большее, чем социальное животное, существующее только ради группы. Согласно Соловьеву, индивидуальность человека – потенциал для реализации неограниченных способностей. Он – уникальная форма бесконечного содержания. Возможностями человека, отделяющими его от других животных, являются три специфические психические характеристики, религия, чувство жалости и чувство стыда. Это посылки, на которых строится этическая и социологическая система Соловьева.

Общество – это ничто иное, как объективно реализованное содержание индивидуального. Согласно этой действительной цели, общество – не внешняя граница индивидуума, а его завершение; объединение многообразия индивидов в общество – не арифметическая сумма или механическая конструкция. Это неделимый союз жизни, который частично уже реализован и сохранен в прочных социальных традициях, а частично реализующийся в настоящем в способах социальной деятельности, и, наконец, переходящий через лучшее знание общественного идеала к будущему завершенному пониманию.

В процессе исторического развития эти три прежние принципиальные характеристики общественно-индивидуальной жизни – религия, политика и пророчество – соотносятся со следующими стадиями человеческого сознания и социальной структуры: "1 Племенная, принадлежащая к прошлому и сохраненная в семье, изменив только внешнюю форму, 2 национально-правительственный порядок, который доминирует сейчас, 3 универсальной общество как идеал будущего".

Такое общество – добавленное, или расширенное, индивидуальное, а индивидуальное – сжатое, или концентрированное, общество. Моральная историческая проблема состоит не в создании общественно-индивидуальной общности (так как это потенциально существует), а возвышении его в сознании, превращении его из невольной в добровольную организацию, которую каждый мог бы понять и принять, выполнял бы общее задание, как личное. Сначала человек появился, чтобы быть общественно- индивидуальным существом, на протяжении всей истории был углублением, подъемом и расширением двусторонней жизни. Вне этого два неделимых и связанных понятия: индивидуальное – движение, динамическая сила и общество – косвенно контролируемый статический базис истории. Между индивидуальностью и обществом нет необходимой борьбы; существует конфликт между новыми и предыдущими стадиями социо-индивидуального развития, возникающий по индивидуальной инициативе.

Примитивная группа – род – содержит в зачаточном состоянии религиозные, атеистические и художественные элементы, необходимые для реализации индивидуального человеческого достоинства. Роды развивались в племена, этнические нации в цивилизованное общество. Но на каждой стадии право контроля над группой условное и относительное, человек продолжает развивать свои важнейшие этические характеристики до индивидуального достоинства.

Каждое человеческое общество может обеспечить выживание и повышение достоинства только путем подчинения его моральным нормам. Моральная норма или закон – поддержка разумом тех импульсов, которые происходят от трех особенных психических характеристик человека. Соответственно главный предмет вопроса заключается не во внешнем сохранении институтов, быть одного вида или другого, плохим или хорошим, а в "систематических попытках улучшить социальные отношения, поставить в зависимость от одной моральной идеи добровольного подчинения для общего блага".

Прогресс в моральном или историческом смысле состоит в "органическом и неделимом объединении высоко индивидуального человека и социального контроля", то есть прогресс – отождествление человека индивидуализированного и человека социализированного. Это продолжающееся и улучшающееся выполнение обязанностей, которое вырастает из прошлого, но продолжает служить как новая сила, движущая к высшей цели.

"Организация в общем смысле – соотнесение многих средств и орудий низшего порядка для достижения одной общей цели – высшего порядка". Моральная организация человечества – неделимая триединая задача. Ее абсолютная цель определяется церковью как благочестие, коллективно принимаемое божественное влияние; ее формальные средства и орудия даны исключительно человеческим добровольным началом сострадания или симпатии, коллективно организованных в государстве; и только конечное основание, или материал божественного человеческого организма, заложено в сфере экономической жизни, которая контролируется принципом ограничения.

Таковы общие черты общественной теории, которая является основой славянофильства Соловьева (Это также социологический аспект его системы этики "Оправдание блага". Большинство наших цитат взяты из этого издания. Мы называем Соловьева неославянофилом не потому, что он сам назвал себя так, а из-за органической связи его заключений со школой славянофилов).

Подводя итог, следует отметить, что Соловьев начал с посылки о существовании трех главных психических характеристик, присущих человеческим видам. Чувства набожности, жалости, стыда отвечают трем логически возможным стадиям: высшей, средней и низшей. Благодаря этим особенностям человек – больше, чем социальное животное. Он социо-индивидуальное существо. Его прогресс через различные исторические стадии от примитивной этической группы к цивилизованному обществу состоит в одновременном развитии и объединении индивидуальных интересов и стремлений с групповыми. Его высшее развитие – Католическая церковь, как часть Христианского братства, которая представляет организованное объединение. Государство, защищающее общество, – организованное сострадание и, наконец, человеческая экономическая поддержка, гарантированная организованным ограничением – третья особенная психическая характеристика человека.