«Цена каприза» | «Становление» 
О сайте | Обложка
«Цена каприза» | «Становление»
 |
 |
|
Мраморное дело |
Как уже говорилось, экспедиция была предприятием универсальным — она занималась и поисками, и добычей, и обработкой самых разных цветных камней. Значительную долю в уральском камнерезном деле занимали мраморные изделия — их выпускали в большом количестве вплоть до закрытия Горнощитского мраморного завода в 1868 году. Но, пожалуй, именно 60—70-е годы XVIII столетия можно было бы назвать «мраморным периодом», ибо в это время в основном работал Горнощитский мраморный завод. Екатеринбургская гранильная фабрика занималась в эти годы главным образом шлифованием и полированием образцов и снабжением Петергофской фабрики твёрдыми камнями или стояла в бездействии после сильного пожара 1773 года.
Во второй половине XVIII века на Урале разрабатывали десятки месторождений мрамора самых разных цветов и оттенков. Причём мрамора великолепного. Академик Паллас, посетивший летом 1770 года Урал и побывавший на многих каменоломнях, с восхищением писал, что около Гумешевского рудника «просядает... Каменный Пояс, состоящий отчасти... из прекрасного, как снег, весьма приятно полупрозрачного и к полированию способного мрамору», которого ещё нигде «доселе» в России «не отъискано».
Высоко оценил Паллас и горнощитский мрамор, который, по его мнению, «есть лучший из всех досель в Сибири найденный: цветом сер, многочисленными белыми пятнами и прожилками испещрён и принимает на себя самую лучшую политуру...».
Ценность уральского мрамора заключалась ещё и в том, что он, как отмечает тот же Паллас, «находится здесь ужасно великими валунами», так что «из оных можно делать большие цельные столпы и подножия».
При Данненберге мраморное дело на Урале «возглавили» итальянские мастера братья Тортори. По контракту, заключённому с ними, они обязались «выламывать мраморы и каменья в тех местах государства, где оные находятся, и работать по образцам, которые им даны будут...», а также, как гласит третий параграф контракта, «поучить и показать, каким образом полировать и гланец дать мраморам и каменьям...». А дальше следует весьма любопытная приписка: «несмотря на то, что оное дело не принадлежит до их мастерства». Таким образом, итальянские мастера взялись учить тому, чего сами не знали.
Об истинной роли братьев Тортори Б. В. Павловский пишет: «Приглашение братьев Тортори не было удачным: они были скорее мастерами-камнетёсцами, могущими добывать мрамор и выделывать из него различные большие архитектурные детали, но не знающими художественной обработки твёрдых пород, изготовления из них художественных изделий. Они не были художниками камня. Разнообразные изделия из мрамора — от ступеней до больших колонн — неплохо приготовлялись уральскими мастерами, и итальянцы не могли их чему-нибудь существенному научить. Вот почему совершенно неверно утверждение в ряде статей по истории уральского камнерезного искусства, что оно обязано своим развитием итальянским мастерам, что именно от них переняли уральские мастера своё искусство».
Вот почему уже в 1768 году «уральские ученики» жаловались Данненбергу на своих итальянских «учителей» и просились на самостоятельную работу.
Б. В. Павловский совершенно верно отметил, что «фактическим руководителем всего мраморного производства на Урале» был архитектурный помощник Михаил Колмогоров. Ещё его современники заметили, что, где находились два мастера итальянца, те места он (Колмогоров. — И. Ш.) один заступает с примечаемой пользой...».
Крупными мастерами по обработке мрамора были также Никита Яковлев, Михаил Горяинов, Тимофей Зимин. Они превосходно знали камень, получили архитектурное образование, хорошо рисовали, то есть были не ремесленниками, а художниками камня. Под их руководством и была воспитана целая плеяда уральских мастеров по обработке мрамора.
«ХVIII век в России жил под магическими чарами архитектуры. Она определяла стиль эпохи. За нею шли в декоративное искусство и скульптура, и живопись». Камнерезное дело тоже в основном «прикладывалось» к архитектуре. Почти всё, что готовилось из мрамора в Екатеринбурге и на Горнощитском мраморном заводе, делалось по заказам архитекторов. Во второй половине XVIII столетия именно Урал выполнял основные заказы для важнейших строек Петербурга и Москвы.
 |
Палладиев мост в Царском селе. |
Очень много архитектурных деталей: колонн, капителей, фриз, архитравов, цоколей, ваз, каминов готовили на Урале «к строению Зимнего дворца», который постоянно расширялся и перестраивался. Б. В. Павловским показано участие уральских мастеров-мраморщиков в создании Палладиевого моста в Царском Селе, Мраморного дворца в Санкт-Петербурге и других крупнейших сооружений того времени.
Мраморные изделия уральской работы высоко оценивались крупнейшими архитекторами России. Недаром когда великий В. И. Баженов (портрет) вынашивал свой грандиозный замысел Большого Кремлёвского дворца, который должен был служить «к чести века» и «к бессмертной памяти будущих времен, к утехе и удовольствию всего народа», — замысел, перед которым должны были померкнуть Версаль и Лувр, то архитектор предусматривал очень широкое применение уральского мрамора. Сотни мраморных колонн, мраморные стены, мраморные барельефы на темы из русской истории — всё это должно было быть настоящим гимном русскому мрамору.
А переписка между Баженовым и уральскими мраморными мастерами, которую впервые обнаружил и использовал в своих работах Б. В. Павловский, говорит о намечавшемся большом творческом содружестве гениального архитектора с уральскими камнерезами.
Однако вместе с загадочным запретом строительства Большого кремлёвского дворца Екатериной II прекратилось и изготовление для него архитектурных деталей на Урале.
Уральские мраморщики работали не только для Петербурга и Москвы. В 1780-х годах, когда капитально ремонтировали главное храмовое здание Сибири — Софийский собор в Тобольске, уральцы изготовили для его новой паперти базаменты, пьедесталы, капители, наличники.
Примерно в это же время строится в Тобольске трёхэтажный дворец генерал-губернатора, в тронном зале которого принимали сановников и иностранных послов с Востока. В убранстве этого дворца были использованы вазы и другие изделия из мрамора уральской работы. Выполнялись крупные заказы и для дома вице-губернатора Алябьева, отца будущего композитора.
Во второй половине XVIII века художественная обработка мрамора на Урале достигла своего совершенства. Поистине поражает творческий поиск уральских мраморщиков, который привёл к высокому качеству обработки и большому разнообразию изделий. Уральские мастера готовили из мрамора не только архитектурные детали, но и декоративные изделия: «антические» вазы, чаши, пирамиды, художественные надгробия, а также массу самых разных мелких изделий. Делались попытки ваяния и круглых скульптур. Так, под руководством Горяинова были изготовлены портреты Бецкого, Екатерины II, Петра I. Эти скульптурные изображения не сохранились, а потому судить о их качестве невозможно.